Новости


Новости Вячеслава Малафеева

Вячеслав Малафеев: Опередил Анатолия Давыдова по общему времени проведённому на футбольном поле, уже рекорд

Кто-нибудь знает еще действующего футболиста, который руководит собственной компанией численностью почти 100 человек не в роли свадебного генерала, а в ежедневном режиме? Как говорит Вячеслав Малафеев, матч закончился, и он, переодевшись в деловой костюм, пешочком отправляется к себе в офис, который в паре сотне метров от «Петровского», на Петроградской стороне. Встречу для интервью 36‑летний голкипер «Зенита» назначил там же…

Даже если по делам недвижимости в компании «М16» окажется далекий от футбола человек, он быстро все поймет – в холле картонная статуя Малафеева во вратарской форме и с мячом. «Вячеслав ходит по офису, сейчас подойдет», – приветливо встретила меня руководитель пресс-службы игрока.

В кабинете усаживаемся за длинный стол – отлично подходящий для массовых совещаний. По стене развешаны рамочки, за их стеклом – игровые свитеры – Буффон, Касильяс… «Форма всех вратарей – соперников», – говорит Малафеев.

Сам он, в отличие от именитых коллег, сегодня – вне игры. Оставаясь верным «Зениту» 17‑й сезон, выиграв с родным клубом 12 титулов и переписав многие вратарские рекорды, находится за спиной молодых партнеров – Юрия Лодыгина и Михаила Кержакова. В 15 матчах до абсолютного рекорда по матчам за «Зенит»…

ПОГОНЯ ЗА ДАВЫДОВЫМ

– Третий сезон подряд вы, самый опытный и титулованный вратарь «Зенита», почти не играете. В чем сейчас ваша футбольная мотивация?

– Я давно задумывался об этом. И пришел к тому, что мой опыт и знания команде необходимы. Я же остаюсь одним из капитанов, вхожу в группу из 5–6 человек, с которыми главный тренер обсуждает разные ситуации.

– В конце сезона ваш контракт с «Зенитом» закончится. Уже представляете себе, как будете прощаться с болельщиками?

– Да. Я к этому матчу подготовлюсь.

– Матчу прощальному?

– Нет. Последнему в сезоне на «Петровском». Идеальный вариант – чтобы, как и в прошлом чемпионате, «Зенит» решил задачу заранее, и тогда последний матч можно в большей степени посвятить окончанию своей карьеры. Но в этот раз острая борьба в таблице будет скорее всего до самого финиша. Большого празднования не получится. Это будет что-то коротенькое.

– А прощальный матч как же?

– Не-ет, его точно не планирую. Специально приглашать команды, просить каждого приехать, все организовывать… Не вижу смысла. Вот если кто-то возьмется устроить мой прощальный матч, тогда пожалуйста. Почему бы не сыграть в праздничной обстановке с друзьями? (Улыбается.) Но сам этим заниматься не собираюсь.

– Одной из главных целей на остаток зенитовской карьеры вы называли для себя установление клубного рекорда по количеству матчей. Виллаш-Боаш знает, что вы преследуете Анатолия Давыдова, проведшего за «Зенит» 456 игр?

– Знает.

– Разговаривали на эту тему?

– Не с ним, а Вилом Кортом, тренером вратарей. Мне было сказано, что, если появится возможность, они это при выборе вратаря учтут. Но допускаю, что я и так уже Давыдова превзошел.

– Есть основания усомниться в официальной статистике?

– Анатолий Викторович и на замену часто выходил, и его меняли. Поэтому по общему времени на первом месте, может, уже и я (смеется).

«КАК ФУТБОЛЬНЫМ ЭКСПЕРТОМ МОЖЕТ БЫТЬ АРТИСТ?»

– Артем Дзюба назвал Виллаша-Боаша не только хорошим тренером, но и человеком. Сможете подтвердить?

– Конкретной ситуации, которая бы характеризовала Андре, привести не могу. Отмечу его коммуникабельность. С ним легко общаться. По крайней мере мне. Мы почти ровесники, какой бы вопрос ни обсуждали – сложностей не возникает.

– В этом сезоне португалец ярко себя проявляет в интервью. Это игра на публику?

– Нет. Все то же самое Андре говорит и в команде. Виллаш-Боаш – человек импозантный, нестандартный. В смысле реакции на некоторые вещи. И когда он говорит что-то, например, после матча, то значит, именно так в тот момент видит и чувствует ситуацию. Да, в оценке этой ситуации есть и доля эгоизма, который в определенной степени присущ всем. Но Виллаш-Боаш не задумывается о том, что его реакция может вызвать столь громкий резонанс.

– Вы говорили, что, закончив карьеру, можете попробовать себя в роли футбольного эксперта на телевидении.

– Пока это лишь предположение. Все зависит от конкретики. На каком канале предложат работать, что будет за передача, о чем в ней говорить? Если это окажется похоже на то, что у меня всегда вызывает изжогу, вряд ли.

– А что вам не нравится?

– Часто люди обсуждают вещи, которыми никогда не занимались. Например, когда артисты рассказывают, как надо играть в футбол. Что это за экспертиза такая? Или наоборот – когда тренеры обсуждают политику. Или, если специалист больше говорит не об игре, а личной жизни футболиста: «Игрок-то он хороший, но как человек… ай-ай-ай. И фотографируют его где ни попадя, и время за пределами поля он проводит неправильно». Причем эксперт с футболистом даже не знаком.

– А как, по-вашему, должна выглядеть футбольная экспертиза?

– Когда специалист хорошо знает предмет и говорит, подмечает, объясняет то, что не видят другие. А если человек придет в студию и просто скажет, что скорости были низкие, игра незрелищная, без моментов, – кому это будет интересно? Это не экспертное мнение, а банальщина.

«ШАТОВА НЕ ОПРАВДЫВАЮ, НО ПОНИМАЮ»

– Вы на кого-нибудь из экспертов обижались?

– Обижаться – неинтересно. А вот разозлиться мог. Но это столько раз было! Разозлился – успокоился. И поставил галочку – этому интервью не давать, с тем не здороваться (улыбается).

– А может, лучше объяснить, с чем вы не согласны, почему эксперт был не прав?

– Зачем время тратить? Только если зайдет речь и я пойму, что мне это надо для пиара, то да – можно публично высказаться. А если нет – я никогда не видел смысла объясняться с теми, у кого предвзятое мнение.

– И как вы определяете предвзятость?

– Раньше московские эксперты рассуждали о «Зените» тенденциозно. Сквозило знакомство с игроками московских команд. Я это понимаю. Объективного эксперта вообще трудно найти. Вот представим, что я взялся анализировать игру. Мне будет сложно критиковать футболистов, которых знаю лично. Даже если они ошиблись.

– Можно стать новым Бубновым. У него ни перед кем нет пиетета.

– Можно стать кем угодно. Озвучивать свое мнение легче, если ты не обременен контрактными обязательствами. Тогда я смогу высказываться, как просто Вячеслав Малафеев. Когда же ты действующий игрок, прежде чем говорить, думаешь – как это могут воспринять. Даже когда хочется врубить правду-матку, чтобы ее начали обсуждать все (улыбается).

КСТАТИ

Последний матч Малафеев провел 30 мая – отыграл 87 минут в домашнем поединке с «Локомотивом» (победа «Зенита» – 1:0).

Всего в чемпионатах России Вячеслав провел 328 игр – это 15‑й результат в истории и 1‑й среди вратарей (столько же матчей в активе Игоря Акинфеева).

– Слова Олега Шатова в его последнем большом интервью о том, что «профессия футболиста однозначно тяжелее, чем у журналистов», вызвали большой резонанс и споры. После этого полузащитник «Зенита» вообще прекратил общаться со СМИ. Вы поддерживаете эту позицию?

– Давайте разберем ситуацию. Зачем футболисту интервью? Если он это время может провести по-другому и не хочет, чтобы его имя постоянно мелькало в прессе, особенно с негативной стороны. Если взять случай с Шатовым, его мысль звучала не так, как было написано. А потом каждый второй журналист высказался в адрес Олега негативно.

– И кто в этом виноват?

– Возможно, Шатов не согласовал интервью с нужными людьми. И получилось не так, как он хотел сказать. Или другая ситуация. Допустим, ко мне подбегает журналист, но когда я уже завершаю фразу. Я говорю, например: «Халк сыграл сегодня не очень хорошо». Тут же эти слова публикуются. Ко мне потом подходят с вопросом: «Ну как же так?». Мне приходится объяснять, что сначала я сказал, какой мой партнер замечательный игрок, с отличным ударом, как он великолепно взаимодействует с партнерами, отдает шикарные пасы. Ничего этого журналист не слышал. Он подбежал, когда я уже начал говорить: «Но сегодня у него получилось не очень». Вот после такого пропадает всякое желание общаться. Я не оправдываю Шатова, но понимаю причины, если после той истории он интервью давать не хочет.

– Российские футболисты, поигравшие в Европе, рассказывают, что на Западе к общению со СМИ относятся по-другому. Там, проигнорировав просьбу об интервью, например, после матча, можно нарваться на серьезный штраф.

– Европейские журналисты отличаются от наших. Там все-таки больше говорят именно о футболе. Скандалы тоже случаются, но если игрок в эту ситуацию попал, то сам виноват. Надо подстраиваться под реалии.

– То есть в Европе в скандалах виноваты футболисты, а в России – журналисты?

– Почему? Различаются же не только журналисты, но и вообще все люди. Не надо в этом сравнивать Россию с другими странами. Там люди формируются в другой среде. Если я буду воспитывать детей в условиях расовой дискриминации, они и вырастут расистами. Так же и в остальном. Если там человеку с 10 лет внушали, что журналистов надо уважать и общение с ними – обязательная часть жизни футболиста и он должен общаться с каждым представителем СМИ, они и общаются. Даже не задумываясь, зачем и почему. И продолжают общаться, после того как их несколько раз хорошенько польют. У нас же по-другому. И если мне скажут, что я должен разговаривать с каждым журналистом и постоянно останавливаться в смешанной зоне, то я в ответ спрошу: «С чего бы это?!». Только если в определенное время и в определенном месте. Вот мы сейчас с вами делаем часовое интервью, а я за этот час мог бы заработать деньги.

– Вывод?

– Я думаю, журналистам надо выстраивать отношения с футболистами. А не наоборот.

ПСИХОЛОГ ДЛЯ ВРАТАРЕЙ

– Вы говорили, что в футболе после окончания карьеры работать не будете. Остаетесь на той же позиции?

– Так категорично я все-таки не утверждаю. Это зависит от обстоятельств. Что будет происходить в мире, в бизнесе, как будут идти дела, как футбол можно будет совместить с другими моими интересами? Пока не знаю. Но в любом случае – тренером стану вряд ли.

– В свое время вы увлекались вратарской психологией. Когда-то у вратарей не было специальных тренеров. Как думаете, появится ли у них когда-нибудь специальный психолог?

– Не уверен, что в этом есть необходимость. Ведь восприятие психолога очень индивидуально. Одному голкиперу его помощь вообще не нужна, на другого психолог не действует, а например, двум из ста приносит пользу.

– Почему такой скепсис?

– Любой вид спорта очень специфичен. Как и любое амплуа. Есть психология нападающего, а есть – вратаря. Один может играть в юношеской команде, другой – в одной из лучших команд мира. Задачи все решают разные, поэтому здесь нужны узкие специалисты.

В целом у футболистов скептическое отношение к людям со стороны. «Что он мне тут рассказывать будет, если сам в футбол не играл?» – многие реагируют примерно так. Мне трудно представить, как способен помочь специалист, получавший образование в университете и писавший диссертацию на тему, скажем: «Психологические особенности работников офиса в условиях авторитарного стиля руководства».

На мой взгляд, здесь важнее не теоретические знания, а опыт и авторитет людей, которые прошли сами большой футбольный путь. Но проблема в том, что такие люди вряд ли пойдут этим заниматься. Если они в карьере добились успеха, то у них скорее всего другие интересы и цели, нежели психологическая помощь отдельным футболистам.


«У МЕНЯ СО ВСЕМИ КОНКУРЕНТАМИ ПРЕКРАСНЫЕ ОТНОШЕНИЯ»

– Юрий Лодыгин, рассказывая о ситуации, когда сначала сам побывал в запасе, а потом туда вернули Михаила Кержакова, заметил, что вратарям-конкурентам нет смысла поддерживать друг друга, так как играть хотят все.

– Юра так сказал? Не знаю, какие у них отношения. Но у меня со всеми вратарями прекрасные отношения.

– Лодыгин тоже сказал, что отношения с Кержаковым у них хорошие. Но дополнительная моральная поддержка конкурента для вратаря невыгодна.

– Здесь нет смысла лукавить. Все вратари понимают, что возможность их появления на поле зависит от двух-трех факторов. В первую очередь травмы или неудачная игра конкурента. И конечно, каждый задумывается, как должны сложиться обстоятельства, чтобы тренер поставил его. Просто не надо об этом говорить налево и направо. И тем более эти обстоятельства провоцировать.

– Интересно ваше мнение по вопросу, который сейчас интересует многих. Почему на фоне отличного результата в Европе «Зенит» столь неудачно выступает в чемпионате России?

– Наверное, во всем есть своя цикличность. Вспомните 2008‑й. Тогда «Зенит» выиграл Кубок УЕФА, но в чемпионате результаты были печальны. Одно время нам часто попадалась «Севилья», сейчас – «Бенфика».

После успешного сезона всегда можно ожидать спад. Все завязано на психологии. Прошлой весной «Зенит» выиграл чемпионат, причем в пятый раз получил на форму звезду. Конечно, специально никто турниры по ранжиру не распределяет. Но если цель уже достигнута, доставать из себя все внутренние резервы сложнее, чем когда достижение приходится удерживать. Тем более в Лиге чемпионов уходит очень много эмоций.

– На чемпионат их не хватает?

– Многие матчи выигрываются на характере, на огромном желании. Например, у «Терека» в матче с нами желание зашкаливало. Казалось, будь у них подручные средства, они начнут втыкаться в нас вместе с ними. И часто бывает, что такой настрой становится определяющим, даже если класс соперника выше.

Впрочем, это проблема не только «Зенита». Многие команды в этом сезоне играют с перепадами. Посмотрите, как сдал осенью ЦСКА. Кто скажет – в чем причина? Если у кого-то есть логические объяснения этому, то почему бы не применить их к «Зениту»?..


Источник: spb.sovsport.ru

Другие новости