Новости


Новости Вячеслава Малафеева

Всегда приходится чем-то жертвовать

Этого не ожидал никто, и мы — в первую очередь. Михаил Боярский рассчитывал, что беседа займет минут 15–20. Слава Малафеев через час уже планировал быть в другом месте... В итоге получилось два полноценных интервью, в каждом из которых «журналист» и «звезда» менялись ролями. Сегодня в качестве корреспондента «НЗ» выступает Михаил Боярский

ОТ РЕЖИССЕРА ЗАВИСИТ МНОГОЕ

— Я много езжу по стране и могу сказать, что «Зенит» сейчас — всеми любимая команда. Что-то есть привлекательное чисто по-человечески. Игры такие интересные, тренер очень обаятельный. Правда, говорит плохо по-русски. Вы, кстати, хорошо его понимаете?

— В принципе, да. То, что он говорит, всегда понятно по смыслу.

— А от режиссера зависит атмосфера в коллективе?

— Безусловно. Что бы ни говорили, но не игроки создают атмосферу, хотя, конечно, и они тоже. Тренер играет большую роль: что он будет разрешать, что запрещать. Сейчас я спокойно прихожу на тренировку, спокойно готовлюсь. На меня никто не кричит, никто не давит, у меня со всеми хорошие отношения в команде, мне прият­но работать. С другой стороны (не будем говорить о «Зените»), рань­ше все было как-то по-коммунис­тически, по-другому даже не на­звать, когда жестко, дисциплина, за три дня садишься на карантин, три дня проводишь на базе, готовишь­ся к игре. Зачем человеку три дня готовиться? Сидеть, как на зоне, ходить и смотреть друг на друга? Я в этом не вижу смысла. Так же как и тренер, который пришел и ска­зал: сутки будем готовиться к мат­чам. Дальше — тренировочный процесс. Он меняется. Такого нет, чтобы тебя загнали настолько, что теряется аппетит к игре — в такой ситуации никогда не будут глаза гореть. Я уже со многими тренерами работал. Могу сказать, что у всех требования и методики воздействия на команду разные.

— И это очень влияет на игру?

— Дело не в этом. Себя все равно заставить можно, ты же профессионал. Не важно, кто руководит тобой, ты должен выйти и играть.

— А как тогда объяснить игру с «Суперфундом» в Австрии?

— Этого никто не объяснит. Нам нужен был результат. Почему мы его не достигли и не показали игры — честно, не знаю. Я думаю, сам Петржела не знает, почему так произошло. Таким беспомощным я не видел «Зенит» никогда.

Симфонический оркестр. Первая симфония Чайковского. Не может в оркестре музыкант 20 раз ударить мимо нот. Скрипач или валторна — не могут играть мимо. Бывает, кто-то ошибается в процессе, но так, чтобы весь концерт насмарку, — не бы-ва-ет.

— Могут в оркестре 10 человек взять не ту ноту?

— Не могут. Исключено. А в футболе — могут.

— Почему? Не значит ли это, что уровень музыкантов под руководством Темирканова выше?

— Если мы рассматриваем ту игру, то я могу сказать, что 14 голевых моментов у наших ворот — это провал. Вся команда не могла играть, ни у кого ничего не получалось. Такого не может быть, но это произошло. Это происходит со многими клубами. Я думаю, можно сравнивать театр и футбол, но только до какого-то определенного момента. Все-таки мы играем с противником, который нам мешает. Я бы посмотрел на оркестр Темирканова, если бы им мешали играть... Комары, например (смеется).

ТРАДИЦИЯ И МОДА

— В оперном театре многие теноры сознательно воздерживаются от жизни с женщиной за день до спектакля. В спорте такое существует?

— Это все индивидуально.

— А запрета категоричного нет?

— Запрет — когда ты находишься с командой на сборах

— Это же мучительно должно быть?

— Я считаю, что если у тебя есть цель, к которой ты в данный момент стремишься, то всегда приходится чем-то жертвовать. Зная, чего ты хочешь, легче пережить какие-то временные трудности. Ко всему можно привыкнуть.

— А наоборот? Закончился матч, сезон, повод какой-то общий нашелся... Банкеты — это атрибут футболиста?

— Что касается лично меня, мне почему-то хочется больше дома быть. Я домосед, наверное. Банкеты и у футболистов есть тоже. Но сейчас стало все как-то более профессионально. Раньше — да, была почти традиция: сыграли игру, хорошо-плохо, выиграли-проиграли, команда собиралась где-то, обсуждали, как играли...

— То есть темы для разговора профессиональные?

— Мы не зацикливались только на футболе, но и друг друга обсуждали, подкалывали.

— Вся команда собиралась, в полном составе?

— Конечно.

— Еще недавно было модно перед матчем приглашать артистов поддержать боевой дух команды. Мы как-то ездили на чемпионат мира с такой поддержкой, и после концерта наши проиграли.

— Сейчас никто не ездит, и мы тоже проигрываем (смеется).

— Что, мода уже прошла?

— Наверное. Но мне кажется, здесь все не однозначно. Нельзя сказать, что все артисты приезжают из любви к футболу. Для многих из них это скорее РR-ход, нежели концерт.

— Наверное. Но, с другой стороны, когда еще отец ездил и брал меня с собой, я лично впитал в себя это, как какой-то обряд. По крайней мере, актерский, поскольку я меньше знаком с какой-либо другой профессией...

— А мне кажется, что большинство людей все-таки гонится за модой. Футбол сейчас — модное зрели­ще. Престижно быть знакомым с футболистом, еще престижней назвать в интервью его своим другом.

НА ПРОФЕССИОНАЛОВ НЕ ОБИЖАЮТСЯ, К НИМ ПРИСЛУШИВАЮТСЯ

— Мне смешно, когда непрофессионалы обсуждают актерскую работу: ой, какая у него мимика... А насколько обыватель не понимает футбол?

— Я думаю, что большинство людей поверхностно разбираются в футболе, но это для них и неважно. Они приходят за адреналином, за эмоциями, которые в обыденной жизни не получишь. Самое страшное, когда непрофессионал начинает критиковать или ругать. У меня жена сидит на трибуне и слышит все, что кричат болельщики игрокам. Для нее первые три домашних матча в сезоне самые сложные. Когда какой-нибудь «критик» узнает, кто она такая, он становится намного аккуратнее в своих высказываниях.

— Когда вы на базе разбор игры проводите, матч смотрите с телевизионным комментарием или без?

— Когда как.

— А кто из комментаторов вам нравится или не нравится?

— Мне сложно оценивать. Ведь комментаторы — они как журналисты. Неинтересно писать, что все хорошо, тебя читать никто не будет. Это их работа — оценивать матч, критиковать. В принципе, мне все равно, кто комментирует, главное, чтобы было компетентно. Скажем, лично я с большим вниманием слушал бы, как комментирует мою игру Маслаченко. Мне это интересно и важно. Но если комментатор никогда не был вратарем, но будет критиковать или обсуждать мою игру в эфире, для себя я сделаю вывод, что этот человек не профессионал. Я не буду ни на кого обижаться, просто сделаю вывод.

— Кому бы ты доверил комментировать матчи «Зенита»?

— Даже не знаю... Сейчас стало популярным комментировать матчи вдвоем. Это очень интересно, потому что здесь может быть сразу два мнения. Тем более что приглашенный второй комментатор, как правило, специалист — тренер, агент или игрок, то есть человек, который профессионально занимается футболом.

— Я способен подойти к партнеру и очень вежливо сказать, что здесь лучше сыграть так, а не иначе. А в футболе как это происходит?

— Лучше до матча все вопросы решать, потому что во время игры тебя, во-первых, могут просто не услышать, а во-вторых, вежливо это вряд ли получится (смеется). До игры анализируешь возможные ситуации и оговариваешь, кто как должен играть. Те же Радимов с Горшковым остались как-то после тренировки и договорились, как им действовать на поле.

ПСИХОЛОГИЯ

— Насколько корректно такое сравнение: когда вы играете матч, это спектакль. А когда бьют пенальти — это сольный концерт. Разница есть, когда ты остаешься один на один с соперником?

— Можно сравнить. Но пенальти — это все-таки лотерея.

— Страшно бывает?

— Вратарю — нет. Потому что все знают, 99% пенальти — это гол. Если вратарь возьмет — он герой, игрок не забьет — он... Для игрока пе­нальти намного сложнее. Здесь надо переигрывать. Если он не уверен — есть шанс. Если уверен — 100% это гол.

— Есть же секреты вратарские, ты знаешь, кто куда бьет, в какой угол?

— Да. Это моя домашняя работа (смеется). Если вернуться к игре с «Суперфундом», то у них штатный пенальтист — совсем другой игрок, который выполняет все стандарты левой ногой. Для меня было сюрпризом, что пенальти бил не он. А когда ты для себя что-то решаешь, лучше доводить дело до конца. Когда к мячу подошел правша, я не стал ничего менять и прыгнул в заранее намеченный угол. По второму пенальти, я тоже не знал, куда он будет бить. Решил, что, скорее всего, в тот же угол, раз голову опустил. Разбежался, на паузе поднял голову, увидел, что я сейчас улечу, и спокойно катнул мяч.

— А когда засчитывают гол, которого не было? Помнишь, ты так заволновался, побежал с судьей спорить.

— Это было впервые. Я очень жалею сейчас, что так поступил. В тот момент эмоции били, как будто тебя на улице грабят средь бела дня, причем делают это со скорбным выражением лица, мол, извини, так надо. Естественно, ты будешь протестовать. Но это не оправдывает меня, потому что такие поступки... не красят футбол

У нас в команде есть человек, который очень эмоциональный. Это, по-моему, вредит команде — не столько внутри коллектива, сколько мнение о «Зените» меняется. Здесь психология важна. Ведь я мог и не бежать за судьей, оставить все как есть. Но ты же сам сказал, что как себя поставишь, так к тебе и будут относиться. Я побежал, я доказывал, в конце концов он понял, что не прав. Решения своего не изменил, но в спорном моменте назначил пенальти, как бы оправдываясь. Если бы он не поставил пенальти, ему бы ничего не сказали, ведь момент был, что называется, на усмотрение судьи. То есть я оказал давление на судью, заработал желтую карточку, но ошибку бокового арбитр понял и попытался таким образом уравнять шансы по ошибкам. Так же действует и наш капитан. Он чувствует, когда надо говорить с судьей, если тот теряется.

ЕСЛИ БЫ

— Представь себе такую ситуацию: я работаю в хорошем театре, но если мне предложат 3 миллиона за второстепенную роль где-то на периферии, я соглашусь. Потому что у меня есть семья, перспективы пенсии и таких денег я за 300 лет не заработаю. А как в футболе?

— Сложный вопрос. Думаю, если там, где я не хотел бы играть, мне предложат денег в два раза больше, чем я имею сейчас, то откажусь.

— А если предложат в три-четыре раза больше? В конце концов, скажут: сколько хочешь, столько и будешь получать...

— Я не хотел бы, чтобы такая ситуация возникла в моей жизни. Можно всю жизнь бегать, перехо­дить из клуба в клуб, каждый раз улучшая условия своего контракта. Это принесет больше денег, чем если ты будешь спокойно работать в одном клубе. Но мне тя­жело просто взять и уехать, бросить все, что я здесь имею: семью, дом, популярность, в конце концов.

— А куда бы ты уехал?

— Я хочу играть в Англии и только в Англии. У меня есть приглашения во Францию, в российские клубы, но мне это неинтересно. При этом, чтобы попасть в Англию, нужно определенное количество игр за сборную провести. С одной стороны, я поставил перед собой цель, с другой — для ребенка это не очень хорошо. Я знаю футболистов, которые переезжали с места на место, почти все из них говорят, что дети страдают в первую очередь от таких переездов. Здесь надо еще думать. Но все равно, если бы у меня была возможность поиграть в Англии, я бы дал согласие.

— Самый трудный момент в твоей футбольной карьере?

— Я никогда не забуду те три ночи, которые не спал перед игрой с Уэльсом. Это даже с чемпионатом Европы не сравнить. Как много зависело от той игры! И когда прозвучал финальный свисток и все радовались, я просто шел и думал: «Как хорошо, что этот матч закончился»

— Ты согласен с тем, что футбол — это игра номер один?

— Конечно. Это нужно понимать. Ведь не зря футболисты одни из самых высокооплачиваемых спортсменов в мире. Раньше все было иначе. Вспомнить 84-й год, когда «Зенит» стал чемпионом СССР, 80-й — бронзовый сезон, что игроки за это получили? Льготы на покупку машины? Это несравнимо с тем, если бы сейчас мы стали чемпионами. И не воспользоваться этим, а потом кусать себе локти... Не хочется.

ЛЮБОЙ СПОРТСМЕН ЗНАЕТ, ЧТО ОН НЕ ВЕЧЕН

— Ты популярен, тебя любят. Как ты относишься к тому, что через некоторое количество лет это исчезнет?

— Я просто знаю, что популярность и известность будут, пока играешь. Когда закончу играть, меня забудут. А тебя не забудут, потому что останутся твои песни и фильмы, пластинки и кассеты.

— Ты знаешь, я встречаю людей, которые спрашивают: а кто такой Высоцкий? Поэтому все пройдет. Но и спортсменов помнят — Льва Яшина, Пеле, а Сашу Белова... Но их помнят те, кто спортом увлекается. А чем после футбола будешь заниматься, не думал?

— Бизнесом, наверное. Любой спортсмен знает, что он не вечен. В нашей ситуации надо думать на 10 лет вперед. Но я не хотел бы по окончании карьеры бросать футбол. Буду искать возможность в нем остаться.

— Мне кажется, что нравственные проблемы, касающиеся мужского дела и в спорте, и в искусстве, одина­ковы. Тратить, сжигать себя, пока ты силен, когда вся твоя жизнь подчинена работе. Но хочется же и пожить еще?

— Хочется. Ведь мы же очень многим жертвуем. Со стороны не видно, как ты тренируешься по четыре раза в день на сборах, как от семьи оторван. Мы в общей сложности три месяца в году проводим вне дома. В конечном итоге, когда ты чего-то добиваешься, многое теряешь. Ты стал знаменит, заработал денег, но потерял здоровье или семью. А как совместить, чтобы все это в пропорции осталось? Вот в чем вопрос. Значит, все равно в чем-то нужно себе отказывать.

— Знаешь в чем ваше преимущество: у вас есть счет, который, как правило, отражает вашу игру. А когда артист выходит на сцену, полный зал или овации после спектакля не всегда говорят о каче­стве спектакля и уровне актеров. Это может быть банальнейший кич или конъюнктурный спектакль.

— Не всегда все-таки счет на табло отражает уровень игры.

P. S. Михаил Боярский: «После сегодняшнего разговора мне показалось, что я посмотрел в зеркало. У нас разные профессии, но в них так много общего. Наш путь, характеры — очень схожи».

Записал Сергей Васильев, «Наш «Зенит»

Другие новости