Новости


Новости Вячеслава Малафеева

Более трудного сезона у меня еще не было

Уходящий год имеет особую ценность для российского футбола. И дело вовсе не в том, что наша национальная сборная сумела пробиться в финальную часть чемпионата мира — 2002. Хотя и это немаловажно. Минувший сезон знаменателен другим — рождением двух Вратарей (именно так — с большой буквы). Речь идет о Руслане Нигматуллине и Вячеславе Малафееве

Но если первый уже заслужил безоговорочное признание как на родине, так и в Европе, то голкипер «Зенита» пока находится как бы в тени Великолепного Руслана.

Если бы еще два года назад кто-либо заявил, что худенький светловолосый паренек Слава Малафеев в скором времени сумеет вытеснить из основы «Зенита» любимца питерской торсиды Романа Березовского, его бы в лучшем случае подняли на смех, а в худшем — просто поколотили бы. Однако в сезоне-2000, когда не заладилось и у Березовского, и у его тогдашнего дублера Бородина, именно Малафеев стал надеждой команды и ее болельщиков. Его блестящая игра в чемпионате России и в Кубке Интертото стала лучшим ответом скептикам. Всего 7 пропущенных мячей в 12 матчах российского первенства — результат экстра-класса.

Правда, оставались сомнения: сможет ли талантливый голкипер и в дальнейшем показывать надежную игру, не сломается ли под грузом ответственности? Не сломался. И во многом — именно его заслуга в том, что «Зенит» закончил сезон-2001 на третьем месте. В те моменты, когда зенитовская оборона представляла собой проходной двор (а таких моментов, увы, было немало), Малафеев становился той самой палочкой-выручалочкой, доводя до тихой истерики чужих нападающих. Те никак не могли взять в толк, каким же образом мяч, которому и деваться-то вроде некуда было, кроме как в ворота, оказался в руках вратаря.

Впрочем, сам Вячеслав считает, что никаких особенных чудес он не творит — просто честно выполняет свое вратарское дело.

— Вячеслав, насколько сложно быть вратарем «Зенита»? Вам ведь есть с чем сравнивать: вы играли и за молодежную сборную России… 

— За молодежку я провел всего две официальные игры, а этого явно недостаточно, чтобы сравнивать с российским чемпионатом. Единственное, что я скажу: более тяжелого сезона в моей спортивной карьере еще не случалось. Было очень трудно — и физически, и морально. При этом не нужно забывать, что это мой первый полноценный сезон в высшем дивизионе. Ведь как оно раньше было: сначала 5–7 игр за сезон, потом 12, а теперь — 30. Есть разница?

— Почти все мои коллеги в один голос называют вас вторым по силе игры вратарем российского футбольного чемпионата после Руслана Нигматуллина. Вы согласны с таким определением?

— Я не люблю оценивать свою игру, потому что я все равно подхожу к этому вопросу критически — в значительно большей степени, нежели журналисты и болельщики. Все-таки и тренеры, и мы сами лучше знаем свои ошибки и недочеты. Естественно, то, что говорят: «Малафеев — второй вратарь России», — это преувеличение. У нас в стране есть целый ряд неплохих голкиперов: Чижов, Лавренцов, тот же Левицкий, который играет в очень своеобразной манере. Ставить столь высоко меня пока рано. Мне еще работать и работать. И для того чтобы стать хотя бы вторым вратарем России, нужно набраться опыта, сыграть как можно больше игр на международной арене.

— На сколько процентов вы познали вратарское футбольное мастерство к данному моменту?

— Я думаю, этот процент сейчас настолько мизерный, что и говорить о нем не стоит. Я уверен, что есть еще над чем работать — и много работать.

— Что самое сложное для вас как для вратаря?

— Неуверенность — вот с чем мне приходится иногда бороться. Если ты чувствуешь, что не уверен, если ты теряешь концентрацию — это большая проблема. Отсюда все ошибки идут. А не оттого, что я чего-то не умею или не хочу.

— Часто ли вам снятся ваши ошибки и, вообще, часто ли снится футбол?

— Не всякий раз, конечно. Но после каждого матча — день-два в голове это все прокручивается. Идет «просмотр» всей игры, всех моментов: что да как. Что я мог сделать, а что — нет. Я думаю, подобное происходит с каждым игроком.

— А со знаком «плюс» футбольные сны бывают? Когда во сне выигрываешь что-либо — Кубок мира, к примеру…

— Не припомню.

В этом году сумасшедшая поддержка «Зенита» питерскими болельщиками стала притчей во языцех. Дело кончилось присвоением «торсиде» «пожизненного» 12-го номера. Между тем каждый вратарь по-своему реагирует на рев трибун. «12-й игрок» в вашем понимании — это «в плюс» вратарской нервной системе или «в минус»? Давит или поддерживает?

— У нас на «Петровском» просто сумасшедшая поддержка. Да и на выездах болельщики, которые ездят с нами, создают потрясающий шумовой и эмоциональный фон. Даже в двух словах и не объяснить, какую помощь они этим оказывают нашей команде. Ведь играть для кого-то, за кого-то — это намного ответственнее, приятнее. Но, с другой стороны, порой гул трибун мешает более точно руководить обороной. Иногда, в какие-то моменты, защитник просто меня не слышит. Особенно если я не очень громко крикнул. Это уже профессиональные нюансы.

— У каждого поколения вратарей были свои герои. У моих сверстников — Дасаев, Бирюков, Дзофф. Кто для вас был «героем-вратарем»? С кого вы брали пример?

— Ну, «герой», наверное, — это несколько громко сказано. Просто есть вратари, чей стиль игры тебе более близок. Для меня это Петер Шмейхель. Своей игрой он придает уверенность команде. И я тоже хотел бы обладать этим качеством. Естественно, и в остальном мне нужно стремиться к тому, чтобы показывать ту игру, которой он славился в свои лучшие годы. И, может быть, попытаться избавиться от излишнего авантюризма. Если честно, мне очень хотелось бы пообщаться со Шмейхелем, кое о чем спросить. Было бы интересно.

— Существует такое мнение, что вратари и полузащитники-диспетчеры являются элитой футбола — теми, за счет кого футбол, собственно, и живет. Вы согласны с этим утверждением?

— Я думаю, что все чуть иначе. Да, конечно, вратарь всегда на виду. Как и игрок, сделавший голевую передачу. Как и игрок, забивший гол. Их видно на поле. Но тот объем работы, который выполняют крайние полузащитники, защитники-персональщики, все остальные игроки, — он огромен. Это не слишком заметно, но без них, скажем, не было бы той красивой игры, которую ведет плеймейкер. Ему же кто-то мяч должен дать. А прежде — отобрать у соперника. Все профессионалы это понимают. А для зрителя — да, главные действующие лица — вратари, нападающие и диспетчеры.

— Я имел в виду несколько иную вещь — футбольный и «общечеловеческий» интеллект. Ведь от головы вратаря, от головы диспетчера, в принципе, зависит игра всей команды. Потому что если у вратаря головы нет — все, пиши пропало. Будь он хоть самым что ни на есть «реактивным». Головы нет — все. Никогда он не будет суперигроком. То же самое и про диспетчера можно сказать.

— Вы затронули очень глубокие материи. Туда почти никто из журналистов еще не забирался. Все ведь в основном смотрят на профессиональные качества, находящиеся, что называется «на поверхности». Конечно, без головы вратарю — никуда. Так что я с вами полностью согласен. Всем игрокам нужно повышать свой общий уровень, интеллект, развиваться не только в футболе. Это действительно расширяет твой кругозор, диапазон твоих действий.

— Насколько часто во время игры приходит такое чувство, как страх? Не секрет ведь, что вратарь в современном футболе едва ли не самый беззащитный игрок на поле. Если все внимание голкипера сконцентрировано на мяче — а так оно всегда и бывает, — проще простого нанести ему (вратарю) травму.

— Страх во время игры — страх за себя — он уходит на такой дальний план, что только после игры задумываешься о том, что ты мог в какой-то момент пожертвовать собой, получить травму — ради команды, ради того, чтобы отвести угрозу от своих ворот. Но в то же время я бы не сказал, что вратарь настолько уж беззащитен. Естественно, если игрок захочет — он нанесет травму вратарю. И это будет на его совести. Вратарь должен показать, что к нему лучше не подходить, — своей уверенной игрой, действиями на выходах и т. п.

То есть у вас имеются свои методы воздействия на недобросовестных соперников?

— Я думаю, на любого игрока психологически подействует то, что вратарь четко играет на выходе, четко фиксирует мяч и не забывает «поставить колено». Раз нападающий налетит на колено, второй раз получит отпор, и на третий раз ему уже не захочется атаковать голкипера. Какой бы ни был результат — все-таки своя голова дороже. Да и, что ни говори, к вратарям тоже нужно проявлять уважение. Потому что вратарь все равно играет руками, и нет смысла влетать ему в спину, в корпус. Естественно, бороться надо, но в каких-то рамках.

— Легендарный Ринат Дасаев был одним из первых, кто в свое время ввел такой технический прием, как прыжок на мяч ногами вперед. За счет этого у него почти не было серьезных травм, да и нападающие на него лишний раз не лезли…

— Все зависит от характера игры. Есть футболисты, в которых ты уверен: они будут в тебя прыгать. И если есть возможность — если ты читаешь ситуацию и знаешь, что мяч не отскочит к сопернику, — будет нормальным показать, что ты можешь и сам «вставить». Хотя бы для того, чтобы он в следующий раз на тебя не пошел. В Ростове, например, такие «безбашенные» игроки.

— Там и тренер — такой же…

— Наверное, это все оттуда и идет. Есть и другие команды, которые играют чересчур грубо. Это не красит. Борьба должна быть, но в рамках. Все, кто играет в футбол, понимают: если нападающий видит, где мяч и где вратарь, и чувствует, что он уже не успевает, но все равно лезет, — естественно, он делает это уже специально. Чтобы напугать, нанести травму. Это все — на совести нападающего. Правда, иногда достается и ему. Но это уже — 11-метровый.

— Можно ведь, в принципе, и чисто «встретить». Я имею в виду «чисто» — с точки зрения правил, — но так, чтобы игрок от тебя отлетел.

— Это, конечно, можно сделать, но довольно трудно. Рассчитать, чтобы он остался на одной ноге, пойти в его корпус, выбить мяч туда, куда надо, — то есть это все доли секунды. И даже никто не задумывается, поверьте мне, над такими мелочами.

— То есть все — на рефлексах?

— Абсолютно.

— Кстати, часто приходится идти «поперек рефлексов» — ломать себя в каком-то игровом эпизоде? Когда весь организм говорит: «Надо ложиться вон в тот угол», а голова: «Нет, все нужно делать чуть иначе!»

— Я вот сколько раз жалел, что не слушаюсь своей интуиции и своих рефлексов. Вспомнить хотя бы игру со «Спартаком», когда мне первый гол забивали. Если бы я послушал себя — то есть занял не ту позицию, которую мне ПОЛОЖЕНО занимать, а остался в той позиции, где находился чуть раньше, — нападающий просто попал бы в меня. Бывают такое моменты, когда ты действуешь по правилам, чтобы закрыть как можно большую площадь ворот, но иногда нужно прислушиваться к своей интуиции и принимать соответствующие решения. Думаю, в этом и заключается вратарское мастерство. Нигматуллин, например, порой выбирает такую позицию, где он по всем канонам НЕ ДОЛЖЕН находиться. И мяч попадает в него. Это и есть опыт, везение — все что хотите…

— И еще несколько слов о нюансах вратарской профессии. Я сам голкипер и, признаюсь, в жизни не видел, чтобы при штрафных в опасной близости от своих ворот вратари не ставили стенку. Чья это идея — отказаться от стенки: ваша или тренерская?

— Да, конечно, с незапамятных времен заведено ставить стенку даже при штрафном с 30–35 метров. И я бы, наверное, об этом даже не задумывался, ничего бы не менял, но… В какой-то момент мы — все вратари «Зенита» — переговорили с Юрием Андреевичем и пришли к общему мнению, что при дальних ударах стенка малоэффективна. Во-первых, 4–5 человек выключаются из игры. Во-вторых, стенка закрывает не только ближний угол, но и видимость, а потому приходится смещаться в сторону. А в национальном чемпионате сейчас есть футболисты хорошего класса, способные должным образом обвести выстроившихся игроков. Но в то же время нет Роберто Карлосов, обладающих мощнейшим ударом и способных пробить вратаря прямым дальним ударом. Поэтому-то мы и решили не ставить стенку в таких случаях. Правда, надо учитывать множество нюансов: не скользкий ли мяч, прочный ли газон под ногами и т. п. Просто сторонним наблюдателям эти детали не слишком интересны. Все думают: «О! Как здорово! Стенка не ставится!» Все на адреналине — ого-го!

— Вы изучаете особо опасных «штрафников»?

— Естественно, в каждой команде есть мастера стандартных положений. Но лично мне, признаюсь, не приходится ни о чем задумываться перед игрой. Тренеры обязательно подойдут и расскажут, кто из соперников и каким образом выполняет стандарты. Кого следует более всего опасаться.

— А сами картотеку не составляете? Известно, что у некоторых голкиперов есть целые досье на игроков — кто что умеет.

— Современный футбол таков, что ты не всегда успеваешь голову включить: действуешь на рефлексах. Следишь только за мячом. Пока будешь поднимать глаза, разглядывать, кто на тебя бежит, анализировать, потеряешь уйму времени. Да, при стандартных положениях ты успеваешь все продумать, просчитать. А когда все в динамике — вступают в дело рефлексы. Что же касается 11-метровых, то после серии матчей, когда нам поставили несколько пенальти, мы договорились с Борей Генусовым — это сын Леонида Борисовича, нашего пресс-атташе, — и он стал вести всю статистику по нашему чемпионату: кто бьет, как, в какой угол. Так что накануне каждого матча я теперь во всеоружии.

 

— Кстати, вы ведете статистику — сколько пенальти взяли, сколько игр насухо отстояли?

— Не вижу в этом смысла. Есть специальные люди, которые за этим следят. Я думаю, лет через 15 кто-то из них принесет мне результаты своих подсчетов и скажет: так, мол, и так. А я отвечу: спасибо, здОрово, очень приятно. Думаю, так будет лучше. К тому же для меня интересы и честь команды выше своих личных. Для меня, в конце концов, не столь уж важно, пропустил я или нет, если команда выиграла. Победа «Зенита» — вот что для меня самое главное.

— Чье мнение сейчас для вас наиболее важно?

— В первую очередь — мнение Юрия Андреевича Морозова. Остальные — в какой-то последовательности, которую я не буду выстраивать.

— У каждого голкипера своя дорога к воротам. Каждый по-своему осознает свое призвание. Некоторых ставят в ворота только потому, что в поле у них получается чуть хуже. Кто-то, напротив, сразу и по собственной воле занимает место в «рамке». Как сложилось у вас?

— Чаще всего все-таки это происходит не сразу. Все поначалу хотят быть нападающими. И я не был в этом смысле исключением. Когда я пришел в футбольную школу «Смена», то долгое время тренировался в общей группе — как все, пинал мяч. И в какой-то момент, накануне нашего первого детского турнира в Риге, потребовался вратарь. Без него — никуда. И я встал в «рамку». Дебют получился не очень удачным: залетало все, что могло залететь. Но после этого началась моя серьезная работа с тренером вратарей Владимиром Павловичем Савиным. Помимо обязательных общих тренировок были свои — специальные, вратарские. И мне это очень помогло и помогает до сих пор. Это очень важная школа — та же техника, акробатика, аэробика…

— Аэробика?

— Именно так. В какой-то момент мы занимались даже этим, что также пошло на пользу. Все это по чуть-чуть надо собирать. Вратарь должен быть разносторонней личностью. Он должен уметь играть в футбол, баскетбол, волейбол, теннис. И руки, и ноги у вратаря должны быть сильными. И играть в футбол он должен не хуже полевого игрока.

— А часто ли выпадает шанс в поле поиграть?

— На сборах частенько — ведь это очень полезно для голкипера. Тяжело провести все сборы, стоя только в воротах: большая физическая нагрузка, да и нервная тоже. Поэтому мне периодически дают возможность побегать в поле, отвлечься, развеяться, переключить внимание. К тому же согласно требованиям современного футбола вратарь должен уметь выполнять функции последнего защитника.

— То есть ваше «полевое» прошлое сейчас сказывается, помогает?

— Конечно. Поставленная еще тогда техника очень пригодилась. В свое время мы часто в зале играли в «дыр-дыр». Это очень нужно для вратаря. И я всегда это говорю ребятам, которые сейчас учатся в «Смене». И еще — вратарю нужен баскетбол. Это, наверное, для любого голкипера — второй вид спорта после футбола.

— Немножко шкурный вопрос. Если бы вам предложили сейчас — по окончании сезона — перейти в одну из европейских команд, вы бы остались в «Зените» еще на год, чтобы в том числе выступить в Кубке УЕФА, или рискнули бы попробовать себя за границей? И в каком именно чемпионате?

— Больше всего мне импонирует английский чемпионат. Он более зрелищен, интересен. Но сейчас переходить куда-либо я просто не вижу смысла. И если бы мне сейчас предложили контракт с одной из зарубежных команд, я бы, скорее всего, отказался. Даже если бы это зависело целиком от меня, от моего желания. В 22 года ушел туда — и все, больше тебя никто не видел. Не заладилось там — и конец футбольной карьере. А здесь, в России, перспективы хорошие. Есть возможность показать себя. Не только в национальном чемпионате, но и за рубежом. Я не хочу никуда уходить не только из-за того, что впереди еврокубки, а прежде всего потому, что у нас хорошая команда, хороший коллектив. Да, в каждом клубе есть и свои минусы. Но я думаю, что наш клуб уже приближается к европейскому уровню, а те мелочи, которые порой возникают, — они довольно легко решаются. И конечно, намного приятнее что-то выигрывать и идти дальше с той командой, в которой ты начинал, которую ты любишь. В городе, в котором ты родился. Естественно, это дает заряд и желание показать максимум того, на что ты способен.

— Если вернуться к сезону-2000, насколько было сложно находиться на положении «третьего номера» — за спиной Березовского и Бородина?

— Это футбол. Каждому дается шанс, только надо этого шанса дождаться, а затем реализовать его. Если не смог — пеняй сам на себя. Просто кому-то везет чуть больше. Прошлый сезон я начинал третьим вратарем, и на тот момент, наверное, это соответствовало реальному положению дел. Ни в коем случае нельзя останавливаться, опускать руки, бросать дело на полпути. Нужно стараться, пахать… И тебе все воздастся. Отчасти мне повезло — в том что я попал в ту колею, когда команда начала побеждать. Я бы не сказал, что на тот момент был сильнее Березовского. Просто ему не повезло, а у меня все сложилось более удачно. Удача — это очень важная штука. Особенно для вратаря.

— Не жалеете, что вам не удалось сыграть решающий матч Кубка Интертото с «Сельтой»? Многие до сих пор уверены, что если бы в воротах были вы, в Кубок УЕФА вышел бы «Зенит», а не испанцы.

— Я бы не сказал, что в ответном матче против «Сельты» результат мог бы быть каким-то другим. Все-таки Березовский хорошо отыграл первый тайм, уверенно. И счет 2:0, который значился на табло незадолго до финального свистка, — во многом и его заслуга. Просто в концовке не повезло чуть-чуть. А тому, что меня не поставили против испанцев, были объективные причины. Перед этим была игра с ЦСКА, накануне которой я получил легкую травму. И тренеры решили, что на матч с армейцами выйдет Березовский. Роман сыграл просто отлично — даже несмотря на то, что мы проиграли. (Тот мяч, который он пропустил, из разряда очень трудных. Ему чуть-чуть не хватило.) Естественно, после этого Юрий Андреевич сделал ставку на более опытного вратаря. И почти не прогадал. Но видите, как сложилось… Судьба. Все равно от нее никуда не уйти.

— Кстати, о судьбе. Вы задумывались о том, кем бы стали, если бы не футбол?

— Бандитом. Шучу, конечно. Но в каждой шутке, как известно, — доля шутки. В жизни ведь не угадаешь, как оно все сложится. Если бы я полностью не отдавался футболу, то неизвестно, по какой дорожке я бы пошел. Все-таки в нашей жизни так много соблазнов. И многие из тех, кого я знал, скатывались. Никто не застрахован от этого. Но мои родители внесли огромный вклад в то, что я увлекся футболом и не сорвался в «плохую компанию». Как бы то ни было, путевку в жизнь дают именно родители. А затем, по мере твоего движения дальше по жизни, с тобой рядом появляются другие люди, которые поддерживают тебя, помогают тебе. Как мой тренер Савин, который не только передавал мне секреты вратарского мастерства, но и заставлял учиться. Учеба долгое время была для меня больным местом. Не то чтобы не любил учиться, а просто не хотел. Лень было. Я больше внимания уделял футболу и жил по следующему графику: тренировка — тренировка — отдых. А школа оставалась на втором плане.

Считается, что футболисты — люди не совсем приспособленные к обычной жизни. И только на футбольном поле они чувствуют себя как рыба в воде. Немало выдающихся мастеров кожаного мяча так и не смогло себя найти «в мирной жизни»… У вас нет такого комплекса?

 — Я понимаю, кого из игроков вы имеете в виду. Но ведь все мы знаем ту причину, по которой они не смогли найти себя. Тот имидж, который ты себе создаешь в городе, будучи футболистом, естественно, тебе в дальнейшей жизни очень и очень помогает. Я не говорю о том, что ты надеваешь корону и разгуливаешь в ней по городу — дескать, не подходите ко мне! Нет. Но, естественно, ты имеешь некоторые привилегии и защиту. Во-первых, ты находишься под защитой клуба, которому ты принадлежишь, и он за тебя тоже несет ответственность. Правда, это вовсе не значит, что я поэтому сплошь и рядом лезу на рожон. Но я не уступлю никому, если надо. Так же как и в футболе.

— Вы уже задумываетесь о дальнейшем: что будет «после футбола»?

— Да рановато мне в 22 года пока еще об этом думать. Я же еще в футбол-то толком играть не начал. Сами знаете, что голкипер созревает к 25 годам. Я не говорю, что нужно ждать этой даты. Просто нужно выйти на высокий уровень и держать его. Для вратаря превыше всего стабильность. А если он еще и выручает, то это превосходный вратарь.

— Каким видом спорта помимо футбола вам интересно заниматься?

— Теннисом. Это и интересно, и полезно. Или же футзалом. Мне очень нравится эта игра, хоть она и отличается от традиционного футбола. Чаще всего стараюсь играть в поле: в воротах я там не очень люблю стоять.

— Кстати, о теннисе. Вам говорили, что вы очень похожи на Евгения Кафельникова?

— Да. И с этим, кстати, связана одна забавная история. Я в прошлом году отдыхал на Гваделупе и шел как-то с теннисного корта с ракеткой. Народ поначалу меня толком не разглядел, а потому поднялся немалый переполох. Потом-то они поняли, что я не Кафельников.

— А вы с Евгением не знакомы? Теоретически возможность у вас была, когда в Петербурге игрался теннисный турнир St. Petersburg Open.

— Жаль, не довелось. Мы ведь примерно в это же самое время готовились к игре со «Спартаком».

— Ну и вопрос напоследок: вам нравится то, что про вас пишут в газетах, журналах?

— Поначалу было очень интересно. Сейчас же, когда идет большой поток информации, когда подчас пишут одно и то же, задают одни и те же вопросы, — скучновато… Я, конечно, не имею в виду наше с вами сегодняшнее интервью. Должен признаться, что я еще никогда прежде не разговаривал с журналистом, как вратарь с вратарем.

Другие новости